Тот самый хлеб

В одной из сирийских Церквей — так называемой Ассирийской Церкви Востока — существует обычай, который в этой Церкви считается таинством. Когда готовится тесто для евхаристического хлеба, в него добавляют частичку хлеба от предыдущей Евхаристии. Этот обычай связан с преданием Ассирийской Церкви, согласно которому святой апостол Иоанн Богослов на Тайной Вечери получил от Христа, в отличие от остальных апостолов, две частицы Тела Христова. Одной он причастился, а другую сохранил для совершения Евхаристий. Это предание выражает идею преемства Евхаристии. Смысл его в том, что евхаристический хлеб, которым мы причащаемся сегодня, — это тот самый хлеб, который был освящен Самим Христом. Таким образом, современная Литургия не является просто повторением того, что некогда совершил Христос. Тайная Вечеря актуализируется каждый раз, когда совершается Литургия.

Митрополит Иларион (Алфеев) "О таинстве Причащения"
(беседа из сборника "Вы — свет мира")  

Этот хлеб и это вино, которые мы поставляем на престол, Бог избирает как Свое Тело и Свою Кровь

/.../ литургия есть воспоминание последней трапезы Иисуса со Своими учениками, на которой главное внимание было обращено не на пасхального ягненка, особым образом приготовленного в воспоминание исхода из Египта, а на самые простые вещи — хлеб и вино.

Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал:
Приимите, ядите: сие есть Тело Мое.
И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все;
Ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов.
(Мф. 26: 26–28)  
…сие творите в Мое воспоминание.
(Лк. 22: 19)

Иисус завещал, чтобы Его ученики в воспоминание о Нем повторяли эту трапезу — преломляли хлеб и пили вино из общей чаши, вспоминали Его наставления, совершенные Им исцеления, а главное — вспоминали Его Самого, Сына Человеческого, в Котором Бог так поразительно пришел к нам, людям. С этого момента стало излишним принесение в жертву животных. То был древний ритуал трапезы с Богом: часть жертвенного животного сжигалась на огне, то есть как бы отдавалась Богу, другая часть съедалась за священной трапезой участниками жертвоприношения. Кровью жертвы окроплялся жертвенник — место невидимого присутствия Бога среди людей — и народ, приносивший Жертву. Люди и Бог становились близкими друг другу, единокровными родственниками, а жертва становилась совместной трапезой Бога и людей, праздновавших это вхождение в близость с Владыкой неба и земли.

Отныне все это уже лишнее. Бог заключает с людьми Новый Завет. Не мы, люди, приносим нечто Богу — да и что мы можем принести Тому, Кто все создал? — а Бог через Иисуса говорит нам о хлебе и вине, что с и е есть Тело Его и сие есть Кровь Его. Он Сам избирает э т о как самую лучшую жертву из наших рук, которой усвояется быть Его Телом и Его Кровью. И смысловое ударение здесь не на словах «тело» и «кровь» в их привычном для нас земном буквальном смысле, а на слове «сие» — «это». Этот хлеб и это вино, которые мы поставляем на престол, Бог избирает как Свое Тело и Свою Кровь. Буквальное понимание, вероятно, пришло позже, когда христианство совершенно отделилось от иудаизма. Очевидно, что ранняя Церковь понимала эти слова не так, как мы силимся их понимать, поскольку н и г д е в Новом Завете не обсуждается вопрос, как увязать эти слова с запретом вкушения какой–либо крови, поскольку в ней душа животного, принадлежащая Богу (Лев. 17, 11, 14; Втор. 12, 23). Такая дискуссия была бы неизбежна в случае буквального понимания. Напротив, подчеркивается, чтобы христиане из язычников воздерживались от вкушения крови (Деян. 15, 20).

Итак, Бог дает нам самую простую и в тоже время самую возвышенную форму жертвоприношения Ему: вкушение хлеба и вина, освященных молитвой, в память об Иисусе, становится и праздничной трапезой с Богом, и воспоминанием об установлении кровного родства людей со своим Создателем и друг с другом.

А теперь во Христе Иисусе вы, бывшие некогда далеко, стали близки Кровию Христовою… …итак, вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу…
(Еф. 2: 13, 19)

Священник Александр Борисов "Побелевшие нивы"

Видеокурс "Закон Божий". Таинство Евхаристии

Официальный сайт проекта: http://zakonbozhiy.ru

Совершается Таинство Евхаристии, или Причащения, во время Божественной Литургии — главного богослужения Православной Церкви. В этом Таинстве хлеб и вино силой и действием Святого Духа прелагаются, или пресуществляются, в истинное Тело и в истинную Кровь Христову, и верующие причащаются этих Святых Даров. В Таинстве Причащения через неизъяснимое действие Святого Духа мы становимся участниками благодатной жизни в Боге. Для верующего человека в этом Таинстве заключена возможность достичь главной и единственной цели своей жизни — приобщиться Божественной любви, приобщиться Самого Божества. Установил Таинство Сам Господь Иисус Христос во время Тайной Вечери — Своей последней трапезы с учениками накануне страданий и смерти. В сущности, каждая Литургия является ни чем иным, как Тайной Вечерей, на которой все присутствующие находятся за одной трапезой с Богом.

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл о Тайной Вечере

Беседы с батюшкой. Тайная Вечеря и Божественная литургия

На вопросы отвечает протоиерей Михаил Стрельников, клирик Спасо-Преображенского собора Санкт-Петербурга. 

Можно ли сделать литургию общим делом?

/.../ Давайте посмотрим, как литургия воспринимается сегодня прихожанами — людьми, которые приходят на службу более или менее регулярно. Не секрет, что большинство людей относятся к литургии как к некоему действию, происходящему «там», в алтаре. А те, кто стоит в храме, на это действие смотрят, как-то с ним соприкасаются, но многие ли могут сказать: «Я реально в этом участвую», «Я — тот, с помощью которого эта литургия реально совершается»?

Священник — да, он литургию совершает. Дьякон, пономарь, хор, свещница, которая продает свечи и принимает записки от людей, бабушка, что поправляет свечи, — все они как-то участвуют в происходящем. Но вот простой прихожанин: он пришел, взял свечу или не взял, стоит в храме, молится — в чем его участие? Как ему понять, что он — участник этого священнодействия?

А ведь литургия сама по себе — это нечто такое, что предполагает вовлеченность всех, кто здесь собрался. Литургия — не спектакль, в ней нет зрителей. А у нас литургия превратилась, к сожалению, по большому счету в своего рода спектакль, «священную драму», которую перед верующими разыгрывают духовенство, церковнослужители и хор, и перестала быть литургией, в которой каждый участвует.

Уже по меньшей мере тысячу лет насчитывает традиция изобразительного, так называемого «символического» толкования литургии, с чем очень сильно спорил, в частности, отец Александр Шмеман (рекомендую обратить внимание на статью «Символы и символизм в Византийской литургии» в его книге «Литургия и Предание»). В таком видении литургия представляется как «священная драма», где разыгрывается вся история спасения — от воплощения, Рождества Иисуса Христа, до Его страданий и Воскресения, так что, совершая литургию, мы переживаем все этапы священной истории. Мы являемся зрителями этой священной драмы, которая разворачивается перед нами.

Однако это — толкование, которое литургии навязано комментаторами, среди которых есть и святые отцы. Но это толкование совершенно не вытекает из самой литургии — из ее молитв и чина. Сами молитвы литургии у нас, как правило, не слышны, кроме случаев, когда в алтаре установлен микрофон, или когда священник намеренно читает их громко — как было в древности, и как предписывается 167-й новеллой императора Юстиниана (VI век): непременно читать молитву анафоры так, чтоб слышали все верные! Но сегодня наши верующие этих молитв не слышат. Они слушают приятное пение, видят красивые облачения, облака фимиама — но как все это соотносится с их практической жизнью, с нашей повседневностью, семьями, работой, со всем тем миром, что вокруг храма? И сам храм стал в итоге нами восприниматься как сакральное место, отделенное от «профанного» мира.

Христос в виде евхаристического хлеба и вина всегда пребывает в храме

/.../ Христос невидимо присутствует в храме в таинстве Евхаристии, совершаемом во время литургии или обедни. В тот самый вечер, когда он был предан, «взял Иисус хлеб, и, благословив, преломил, и, дав ученикам, сказал: возьмите, вкусите: это есть тело Моё. И взяв чашу и возблагодарив, дал им и сказал: пейте из неё все; это есть кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая для отпущения грехов» (Матфей, 26:26—28). «Делайте это в воспоминание обо мне» (Лука, 22:19).

Так была совершена Тайная вечеря, которая столь часто изображается иконописцами и художниками, как средневековыми, так и современными. С первых дней истории христианства повторение Тайной вечери и связанное с ней воспоминание о страданиях, смерти и воскресении Христа стало центральным местом в жизни как каждой христианской общины, так и всякого христианина: оно получило название сначала преломления хлеба, или вечери Господней, потом стало называться литургией, то есть общей службой, или службой, которую совершают все. Название это важно тем, что оно подчеркивает, что христианин не присутствует на службе, а участвует в ней, совершает её вместе со священником и остальными молящимися.

На латинском языке литургию обычно называют мессой, по-славянски — обедней, то есть вечерей, вечерней трапезой, ибо Иисус свою Тайную вечерю совершил вечером; однако по традиции на Руси, и вообще на Востоке, литургия почти всегда служится только утром. 

/.../ Освященные во время литургии хлеб и вино принимаются верующим как те самые, которые дал своим ученикам Иисус, следовательно, причащающийся ощущает себя участником Тайной вечери. Таким образом Христос таинственно (по-гречески — мис-тикос, отсюда — мистически) Сам присутствует в храме, а всякий причащающийся соединяется с ним. Как говорит Иисус в Евангелии от Иоанна (6: 56), «ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь во Мне пребывает, и Я в нём». Христос в виде евхаристического хлеба и вина, освященного во время литургии, всегда пребывает в храме — так с древнейших времен учит Церковь. Здесь он скрыт и открыт одновременно, сказал однажды святой кюре из Арса Жан Мари Вионнэ, о котором нередко вспоминает митрополит Антоний.

В Евангелии от Луки рассказывается, как двое из учеников Иисуса в самый день Его воскресения шли из Иерусалима в Эммаус. Неузнанный учениками Иисус шёл вместе с ними. Когда же они дошли до этого селения и незнакомец сделал вид, что хочет идти дальше, апостолы воскликнули: «Останься с нами». Он остался, а во время вечерней трапезы взял хлеб, благословил его, преломил и дал ученикам. В момент преломления хлеба ученики узнали своего Учителя, но Он тут же стал невидим — перед ними остался только евхаристический хлеб. В этой повести сосредоточена вся мистика, то есть весь таинственный смысл Евхаристии: Христос в храме, Он здесь Сам присутствует реально, а не символически, но в таинственном виде, скрытый и открытый одновременно.

В поэтической форме о живой вере христианина в то, что Христос «остался с нами», замечательно говорит в «Стихотворениях в прозе» И. С. Тургенев:

«Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви. — Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи… Вдруг какой‑то человек подошёл сзади и стал со мною рядом. Я не обернулся к нему, но тотчас почувствовал, что этот человек — Христос. Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа… «Какой же это Христос! — подумалось мне. — Такой простой, простой человек! Быть не может!» Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоял со мной рядом».

Священник Георгий Чистяков "Господу помолимся"

Тайная Вечеря

В каждом православном храме над Царскими вратами помещается икона с изображением Тайной Вечери.

В Евангелиях от Матфея, от Марка и от Луки, а также в Первом Послании к Коринфянам о Тайной Вечере рассказывается достаточно подробно. В Евангелии от Марка сказано: «В первый день опресноков, когда заколали пасхального агнца, говорят Ему ученики Его: где хочешь есть пасху? мы пойдём и приготовим» (Мк 14:12).

Пасха в ветхозаветной Церкви — это праздник воспоминания об исходе из Египта, из дома рабства, о первой ночи свободы. Вчерашние рабы, покидая Египет, обретают свободу, контуры которой им ещё не понятны. По иудейскому лунному календарю Пасха празднуется в один и тот же день, 15 нисана. По нашему лунно-солнечному — юлианскому или григорианскому — календарю этот день приходится на разные числа.

Заповедь о праздновании Пасхи есть уже в книге Исход: «Наблюдай праздник опресноков… ибо в оном ты вышел из Египта» (Исх 23:15). В ирмосе первой песни одного из канонов, который поётся во время утрени, так повествуется об этом событии: «Яко посуху, пешешествовал Израиль по бездне стопами…»

В этот день евреи выпекали пресный хлеб — мацот — в знак того, что они спешили, покидая Египет, и поэтому не могли испечь хлеб квасной. Кроме того, закваска — это символ брожения, разложения; опреснок же, наоборот, символ чистоты, нетронутости разложением. Поэтому в иудейских семьях с глубокой древности и доныне за два дня до Пасхи — 13 числа месяца нисана — хозяин уничтожает закваску, чтобы в доме не осталось квасного хлеба. В этот день в Иерусалимском храме закалывался пасхальный агнец. После разрушения Храма этот обычай был упразднён. Но до сих пор в память о том, как евреи первый раз испекли мацот, каждую весну, к каждой Пасхе печётся этот пресный хлеб.

Пасхальная трапеза на иврите называется словом седер (порядок). На ней обязательны пасхальный агнец (после разрушения Храма императором Юстинианом агнец стал заменяться кусочком мацы), мацот; чаша солёной воды, символизирующая слезы, пролитые евреями в Египте, и вместе с тем — солёные воды Красного моря, через которое «яко посуху» перешёл Израиль, уходя из рабства на свободу; набор горьких трав (марор), напоминающий о горечи рабства; хорошет — паста из яблок, фиников, веточек корицы и ореха — в память о тех кирпичах из соломы и глины, которые иудеи делали в Египте, когда были рабами; четыре чаши вина — как символ четырёх обещаний Бога Своему народу: вывести его из-под ига, спасти, принять к Себе и быть его Богом.

Главное в празднике Пасхи у иудеев — циккарон (воспоминание). В одном из талмудических трактатов, где говорится, как надо праздновать Пасху, есть такие слова: «Во всяком поколении всякий человек должен почувствовать, будто это он сам вышел из Египта». Не его далёкие-далёкие предки три с лишним тысячи лет назад, а именно он сам.