Евхаристические молитвы литургии святителя Иоанна Златоуста. Часть 4

Мы завершаем знакомство с «тайными» молитвами литургии святителя Иоанна Златоуста, которые читаются предстоятелем от имени всей общины. Сами молитвы приводятся в русском переводе иеромонаха Амвросия (Тимрота).

После освящения Даров и прошения, «дабы послужили они причащающимся к трезвению души, к прощению грехов, к приобщению Святому Твоему Духу, к полноте Царства Небесного, к дерзновению пред Тобою, не в суд или во осуждение» священник молится: «Ещё приносим Тебе это словесное служение за в вере почивших: праотцев, отцов, патриархов, пророков, апостолов, проповедников, евангелистов, мучеников, исповедников, воздержников и о всяком духе праведном, в вере скончавшемся...» и взяв кадило, возглашает: «...особенно же о пресвятой, пречистой, преблагословенной славной Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии». После этих слов священник кадит пред святым престолом трижды, а хор поет «Достойно есть...» (или, в двунадесятые праздники, задостойник - припев и ирмос девятой песни канона на утрене).

Заметим, что в приведенной выше молитве не делается различения между канонизированными святыми и «просто» христианами (или ветхозаветными праведниками): Церковь приносит словесное служение за всех своих членов, в вере скончавшихся.

После поминовения Богородицы священник продолжает: «(Ещё приносим Тебе это словесное служение) о святом Иоанне, пророке, Предтече и Крестителе, святых славных и всехвальных апостолах, о святых, чью память мы и совершаем, и о всех святых Твоих, по молитвам которых посети нас, Боже. И вспомни всех, усопших в надежде воскресения и жизни вечной. И упокой их, Боже наш, там, где все озаряет Свет лица Твоего».

Евхаристические молитвы литургии святителя Иоанна Златоуста. Часть 3

Мы продолжаем знакомство со священническими молитвами литургии святителя Иоанна Златоуста, которые читаются предстоятелем от имени всего евхаристического собрания и потому должны быть осмыслены каждым участником общего дела.

После произнесения слов Христа («Приимите, ядите…» и «Пийте от нея вси…») священник молится далее (здесь и далее перевод иером. Амвросия (Тимрота)): «Воспоминая же эту спасительную заповедь и все, ради нас совершившееся: крест, гроб, воскресение на третий день, на небеса восхождение, по правую руку сидение, второе и славное пришествие вновь…» Здесь священник (или диакон, если есть), взяв дискос, стоящий перед ним на престоле слева, в правую руку, а чашу – в левую, поднимает (возносит) Святые Дары, продолжая молитву: «…Твоё от Твоих Тебе принося о всём и за всё» («о всём и за всё» может быть передано более развернуто: «в согласии со всем и по причине всего»). Действительно, наши дары Богу – квасной пшеничный хлеб и виноградное вино – это в неменьшей степени дары Бога нам, как и сама наша жизнь. Самый же драгоценный дар человека Богу – это чистое сердце, исполненно благодарности.

Вновь поставив дискос и чашу на престол, предстоятель произносит дальнейшие слова молитвы, неотделимые от предыдущего: «…Ещё приносим Тебе это словесное и бескровное служение, и просим Тебя, и молим, и умоляем: ниспошли Духа Твоего Святого на нас и на эти предлежащие Дары, и соделай хлеб сей драгоценным Телом Христа Твоего, а то, что в чаше сей – драгоценной Кровью Христа Твоего, претворив Духом Твоим Святым».

Евхаристические молитвы литургии святителя Иоанна Златоуста. Часть 2

Мы продолжаем знакомиться с так называемыми тайными молитвами литургии святителя Иоанна Златоуста. В первой части речь шла о молитве «Достойно и праведно...» и о последующем возглашении священника и пении хора. Теперь обратимся ко второй молитве - «С сими и мы блаженными силами...» - и к дальнейшим возглашениям и песнопениям.

В предыдущей молитве мы благодарили Бога Отца за то, что Он принимает наше служение, хотя и предстоят Ему тысячи Архангелов и мириады Ангелов. Теперь же, сознавая наше единство с небесной Церковью («С этими блаженными силами и мы, Владыко Человеколюбец...»), мы «взываем и говорим: Свят Ты и пресвят: Ты, и единородный Твой Сын, и Дух Твой Святой. Свят Ты и пресвят, и величественна Слава Твоя...» (здесь и далее - перевод иером. Амвросия (Тимрота)).

В подлинном смысле слова свят лишь один Бог. Когда в другом месте литургии, уже после освящения Святых Даров, священник возглашает: «Святая святым!» (т. е. святыня преподается святым - верным, христианам»), - тогда народ, устами хора, отвечает: «Один свят, один Господь Иисус Христос, во славу Бога Отца. Аминь». Человек может быть свят лишь в той мере, в какой он причастен Богу - точнее, Славе Божией, божественной энергии, божественной благодати. Поэтому в нашем сознании должно быть ясное понимание того, что Бог неизмеримо выше любого человека - как святого (в привычном смысле этого слова), так и грешного. Если подобное понимание у христианина отсутствует - тогда в его доме можно увидеть иконы блаженной Матроны, Николы-Угодника, Царя-«Искупителя», даже Богородицы (Богородица Казанская, Богородица Владимирская - и еще много разных Богородиц), но подчас днем с огнем не сыскать образ Спасителя. Но сотворил и спас нас всё же не Никола-Угодник.

Евхаристические молитвы литургии святителя Иоанна Златоуста. Часть 1

Любой христианин, именующий себя воцерковленным, знает и понимает, что важнейшая церковная служба – это литургия, во время которой совершается таинство евхаристии – благодарения. Можно даже сказать, что литургия – это и есть евхаристия. Однако так сложилось (и уже очень давно), что центральная по смыслу, важнейшая часть литургии – анафора (т. е., в переводе с греческого, возношение) – недоступна для мирян: из замечательных по глубине и красоте молитв, связываемых с именами святителей Иоанна Златоуста и Василия Великого, предстоящие и молящиеся в храме лишь обрывки – повисающие в воздухе придаточные предложения и причастные обороты.

Между тем в тайных молитвах нет никакой эзотерики. Более того, важнейшие из них - молитвы анафоры - по своему смыслу и содержанию должны читаться от лица не одного лишь священника, но от лица всех престоящих и молящихся. Хочется верить, что не за горами то время, когда евахристические молитвы будут читаться вслух (собственно, патриарх Кирилл, как могли убедиться все пришедшие в этом году на престольный праздник в храм св. мученицы Татианы, читает эти молитвы гласно). Однако и сейчас никто не запретит нам - и священнослужителям, и мирянам - открыть служебник и вместе поразмыслить над теми текстами, которые и составляют существо литургии.

Предлагаемые вниманию заинтересованного читателя публикации не претендуют на высоты и глубины литургического богословия - они предназначены для тех, кто, быть может, впервые решается мысленно проникнуть за завесу алтаря и узнать, о чем же от имени всей общины молится пресвитер.

О всех и за вся

На литургии мы слышим возглас: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся». До сих пор литургисты и филологи спорят о смысле выделенных слов. Скажем только, как нельзя их понимать: «О всех людях и за всех людей», или «повсюду и в благодарность за всё» (перевод В.Шолоха в параллельном издании текста литургии Златоуста, Киев: «Пролог», 2004). Это совершенно неверно. В греческом оригинале: «kata panta kai dia panta». Panta — «всё» среднего рода множественного числа. Буквально: «согласно всему и ради/вследствие всего». Эти слова являются частью анафоральной молитвы и могут быть поняты только без отрыва от нее, как «согласно всему и ради всего» — что было сказано ранее о делах Божиих в отношении мира и человека и о том, как Христос установил это спасительное таинство.

Источник

Священноисповедник Сергий Правдолюбов. Объяснение Божественной литургии. Продолжение

Начало

Литургия верных

  
«Да никто от оглашенных, елицы вернии, паки и паки миром Господу помолимся». Этими словами диакона начинается важнейшая часть Литургии – Литургия верных. Теперь в храме нет никого из не принадлежащих к Христовой Церкви; здесь одни верные, так как предстоит превеличайшее и пренебесное Таинство Пречистого Тела и Честной Крови Спасителя мира...

В закрытом алтаре священник распростирает на святом престоле антиминс – «вместопрестолие» – шелковый платок с изображением положения во гроб Тела Христова, имеющий в верхней своей части вшитую частицу святых мощей мученика за Христа.

В первые века христиане совершали Литургию на гробах святых мучеников, поэтому и распростертый антиминс напоминает время гонений на христиан, когда Церковь не имела постоянного пребывания. Вместе с тем антиминс утверждает христиан в мысли, что Церковь Христова и теперь не прикрепляется ни к какому зданию, городу или месту, но, как корабль, носится по миру, нигде на земле не бросая якоря и не имея нужды в том, так как Якорь ее на Небесах.

И теперь в любой момент она может переменить свое место и по надобности может, оставивши храмы, приносить жертву хваления в любом месте вселенной и при любой обстановке – будь то в лесу, в поле или где угодно. Везде она вольна распростереть свой антиминс, будь это простой стол обыкновенного дома или прах мрачных пещер, подземелий и пропастей земных.

И лишь враги Церкви говорят, что она застыла в окаменелых формах богослужебной обстановки и бросила якорь, прикрепилась к месту и формам. Нет, Церковь Христова есть хранительница в мире религии поклонения Богу духом и истиною и не может она застыть в каких бы то ни было формах. И перенесет, когда потребуется, свое служение в любое место вселенной, и ни один луч ее сияния не погаснет. И там, куда ввести ее пожелает ее Глава, она будет совершать свою Литургию, и там с ней будет Христос и все Небо...

Раскрыв антиминс, священник начинает свою молитву с благодарения Богу за то, что Он сподобил его и ныне предстать пред святым Его Жертвенником, и просит о прощении грехов своих, чтобы ему быть достойным совершить Таинство и молиться о своих и людских согрешениях. А диакон, стоя на амвоне, рядом ектенийных возглашений возбуждает молитвенный дух предстоящих теми же самыми словами, которые мы слышали в начале Литургии оглашенных.

По окончании первой и второй ектении диакон возглашает: «Премудрость», подготовляя тем к лицезрению торжественного входа Христа на страдания. Вспомните, он возглашал: «Премудрость, прости» во время малого входа с Евангелием, когда мы встречали Христа, идущего на проповедь к народу; теперь он снова возглашает «Премудрость», указывая, что эта самая Премудрость, тот же Вечный Сын, исходивший в виде Евангелия сеять слово, учившее жить, перенесется теперь в виде святого Хлеба для принесения в жертву за весь мир. Все предстоящие устремляют свои мысли к Горнему, приготовляясь к грядущим священнодействиям.

Царские врата отверзаются, и клир поет умилительную песнь: «Иже Херувимы». Этой песнью Святая Церковь напоминает нам о высоком звании христиан, которое мы носим; это звание уподобляет нас Херувимам, которых мы таинственно изображаем. И воспевая вместе с Небесными Силами Трисвятую песнь, и приготовляясь вместе с Ангелами прославить Царя всех, Святая Церковь убеждает нас отложить всякое житейское попечение, чтобы безмолвно и в чистоте лицезреть пренебесное шествие на вольные страдания Царя всех.
 

Умилительная, потрясающая песнь! И не менее умилительный и потрясающий момент! Для тонкого слуха верующих, имеющих «чистое сердце», слышен шелест духовных крыл Сил Небесных, наполняющих храм; какое-то особенное настроение посещает души молящихся, настроение, приводящее в трепет сердце и исторгающее слезы...    

Структура Евхаристического канона (Анафоры) Литургии свт. Иоанна Златоуста

Составленная святыми отцами из отдельных доксологий и молений единая молитва — анафора содержит элементы, которые в литургической науке стали известны под названиями: префацио, анамнесис, эпиклесис и интерцессио.

Молитвословия	Текст
Вступление  (лат. praefatio) Благодарение Богу, в котором раскрывается глубина чувств преданной Богу души.	Достойно и праведно Тя пети, Тя благословити, Тя хвалити, Тя благодарити, Тебе покланятися на всяком месте владычествия Твоего, Ты бо еси Бог неизреченен, недоведом, невидим, непостижим, присно Сый, такожде Сый Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Ты от небытия в бытие нас привел еси, и отпадшыя возставил еси паки, и не отступил еси, вся творя, дондеже нас на Небо возвел еси и Царство Твое даровал еси будущее. О сих всех благодарим Тя, и Единороднаго Твоего Сына, и Духа Твоего Святаго, о всех, ихже вемы и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас. Благодарим Тя и о службе сей, юже от рук наших прияти изволил еси, аще и предстоят Тебе тысящы архангелов и тмы ангелов, Херувими и Серафими, шестокрилатии, многоочитии, возвышающийся, пернатии. Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще… Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея: осанна в вышних благословен грядый во имя Господне, осанна в вышних.
Воспоминание (греч. anamnesis) Воспоминание установления Господом Таинства Евхаристии с произношением Его установительных слов.	С сими и мы блаженными Силами, Владыко Человеколюбче, вопием и глаголем: Свят еси и Пресвят, Ты и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Свят еси и Пресвят, и великолепна слава Твоя! Иже мир Твой тако возлюбил еси, якоже Сына Твоего Единороднаго дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный. Иже, пришед и все, еже о нас, смотрение исполнив, в нощь, в нюже предаяшеся, паче же Сам Себе предаяше за мирский живот, приемь хлеб во святыя Своя и пречистыя и непорочныя руки, благодарив и благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек: Священник: Приимите, ядите, Сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое, во оставление грехов. Хор: Аминь. Священник: Пийте от нея вси, Сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многи изливаемая во оставление грехов. Хор: Аминь. Священник: Поминающе убо спасительную сию заповедь и вся, яже о нас бывшая: Крест, гроб, тридневное Воскресение, на небеса восхождение, одесную седение, второе и славное паки пришествие Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся.
Призывание  (греч. epiklesis) Призывание на предложенные Дары Святого Духа.	Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас, молящих Ти ся. Диакон: Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей. Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа… Диакон: Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отъими от мене. Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа…
Ходатайство (лат. intercessio) Моление о всех святых, за Церковь, за всех христиан живых и усопших в надежде воскресения и жизни вечной, «и о всех и за вся».	Якоже быти причащающимся во трезвение души, во оставление грехов, в приобщение Святаго Твоего Духа, во исполнение Царствия Небеснаго, в дерзновение еже к Тебе, не в суд или во осуждение. Еще приносим Ти словесную сию службу о иже в вере почивших праотцех, отцех, патриарсех, пророцех, апостолех, проповедницех, евангелистех, мученицех, исповедницех, воздержницех и о всяком дусе праведнем, в вере скончавшемся, изрядно о Пресвятей, Пречистей, Преблагословенней, Славней Владычице нашей Богородице и Приснодеве Марии, о святем Иоанне Пророце, Предтечи и Крестители, о святых славных и всехвальных апостолех, о святем (имя рек), егоже и память совершаем, и о всех святых Твоих, ихже молитвами посети нас, Боже. И помяни всех усопших о надежди воскресения живота вечнаго. И упокой их, идеже присещает свет лица Твоего. Еще молим Тя, помяни, Господи, всякое епископство православных, право правящих слово Твоея истины, всякое пресвитерство, во Христе диаконство и всякий священнический чин. Еще приносим Ти словесную сию службу о вселенней, о Святей, Соборней и Апостольстей Церкви, о иже в чистоте и честнем жительстве пребывающих, о Богохранимей стране нашей, властех и воинстве ея. Даждь им, Господи, мирное правление, да и мы в тишине их тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте. В первых помяни, Господи, Великаго Господина и Отца нашего …, Святейшаго Патриарха …, и Господина нашего Преосвященнейшаго митрополита (или: архиепископа, или: епископа; титул епархиального архиерея), ихже даруй Святым Твоим Церквам в мире, целых, честных, здравых, долгоденствующих, право правящих слово Твоея истины (на это возглас хор от имени народа возглашает: И всех и вся). Помяни, Господи, град  сей, в немже живем, и всякий град и страну и верою живущих в них. Помяни, Господи, плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных, и спасение их. Помяни, Господи, плодоносящих и добротворящих во святых Твоих церквах и поминающих убогия и на вся ны милости Твоя низпосли.

"Отче наш"

После пресуществления предложенных Даров в Тело и Кровь Христовы Церковь молится ходатайственными молитвами за своих членов и за весь мир. Далее все молитвословия имеют приготовительный характер перед Причащением.

"И даждь нам единеми усты…"

Напомним о том, что все ходатайственные молитвы священник читает в алтаре тайно, за исключением возгласного поминовения Святейшего Патриарха и Правящего Архиерея. Последняя из этих молитв поминовения в последовании литургии следует за пением хором "И всех и вся", на этом мы и остановились в прошлый раз. Приведем эту тайную иерейскую молитву полностью, чтобы было понятно, каким образом в ней раскрывается всеобъемлющий характер литургического поминовения "всех и вся": "Помяни, Господи, град сей, в немже живем, и всякий град и страну, и верою живущих в них. Помяни, Господи, плавающих, путешествующих, недугующих, страждущих, плененных, и спасение их. Помяни, Господи, плодоносящих и добротворящих во святых Твоих церквах, и поминающих убогия, и на вся ны милости Твоя низпосли". Архимандрит Киприан (Керн) говорит по поводу этой молитвы, что она "сохранила много черт древней евхаристической молитвы и напоминает "апостольские" литургии седой христианской древности… с их заботливым отношением к повседневным нуждам человечества, к земледельческим, семейным и общественным нуждам…" [1]. 

Следующий затем иерейский возглас является молитвой о преображении "всех и вся" в осмысленное единство славословящих Бога: "И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Твое, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков". В этой молитве священник просит Бога о даровании единодушия в главнейшем деле человека на земле — прославлении Бога. Мы уже говорили о том, что славословие и благодарение Господа являются тем самым искомым смыслом бытия человека (каждого в отдельности и всего человечества в целом), который так бесплодно ищут отвергающие Бога. Однако литургическая традиция основана на совместном участии, общей радости обретения смысла жизни, чтобы единство выражалось устами и исходило как бы из одного сердца. Господь сказал в самом начале истории, что не хорошо быть человеку одному (Быт. 2, 8), а затем уже устами пророка возвестил радость совместного бытия: Се что добро, или что красно, но еже житии братии вкупе [2] (Пс. 132, 1). Но только в Единой, Соборной и Апостольской Церкви — Теле Христовом — можно стать частью блаженного единства, прошение о котором и содержится в этой молитве-возгласе.

Завершаются продолжительные ходатайственные молитвы возгласом священника, который он произносит, повернувшись лицом к народу (хотя этого не видно за закрытыми Царскими вратами) и преподавая благословение: "И да будут милости великаго Бога и Спаса нашего Иисуса Христа со всеми вами" . Хор так же, как и при благословении "мир всем" , привычно отвечает на это: "И со духом твоим" .

Великая тайна совершилась!

Мы подошли к самому важному в литургии — моменту освящения Даров. Христос — глава Церкви — является посреди молящихся; все внимание сосредотачивается на этом событии, и начинается заключительная часть литургии — ходатайственные молитвы и поминовение членов Церкви.

"Тебе поем…"

Напомним о том, что во время возгласа священника "Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся" бывает возношение Святых Даров. Оно совершается диаконом (или самим священником, если служба проходит без диакона) крестообразно сложенными руками: дискос и потир поднимаются над престолом, то есть возносятся над ним. Священнодействие возношения и произносимые при этом слова можно рассматривать как образное выражение нашего смирения перед Богом, поскольку мы ничего не можем принести Ему, что бы уже изначально не было Его. Как бы простирая к Богу (вознося) эти приготовленные для освящения Дары, мы должны помнить о том главном даре, которого от нас в свою очередь ожидает Бог,— это наше очищенное от страстей сердце.

Хор в это время начинает тихо и протяжно петь слова молитвы, которую священник произносит перед престолом сразу после возношения Даров: "Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш" . Смысл этого песнопения очень глубок, можно сказать, что оно выражает как бы "программу" духовной жизни человека, основное содержание деятельности человеческой души. Толкователь литургии епископ Виссарион (Нечаев) дает такое разъяснение: "Мы приносим Тебе, Боже Отче, в Святых Дарах жертву хваления, славословия, благодарения и умилостивления. Мы воспеваем (поем) Тебя как существо бесконечно великое и совершенное; мы славословим (благословим) Тебя как дивного во всех делах, премудрого, всеблагого и всемогущего Творца и Владыку вселенной; мы благодарим Тебя как высочайшего нашего Благодетеля, не пощадившего за нас возлюбленного Твоего Сына, и, уповая на Твое милосердие, умоляем Тебя, ради Его Крестной Жертвы на Голгофе и ради таинственной Его Жертвы на престоле алтаря,— умоляем о помиловании нас от вечного осуждения и о благопоспешении нам в духовных и телесных нуждах" [1].

Итак, как только раздается возглас священника "Твоя от Твоих…" и сразу после этого начнется песнопение"Тебе поем…", все присутствующее на литургии должны все свое внимание обратить внутрь себя. Ничто не должно отвлекать нас от этого важнейшего момента литургии, когда духовенство в алтаре молится о схождении Святого Духа.

"Твоя от Твоих…"

Мы продолжаем разговор о самой важной части литургии — Евхаристическом каноне. В прошлый раз мы остановились на начале чтения священником евхаристических молитв.

"Свят, свят, свят Господь Саваоф…"

Скажем еще несколько слов о первой тайной священнической молитве Евхаристического канона ("Достойно и праведно…") [1]. Она является благодарением Богу за дарованное нам бытие и воспоминанием о Его бесконечных благодеяниях, о которых мы ничего можем и не знать ("ихже вемы и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас" [2]). Однако мы как участники Евхаристии не пребываем в одиночестве. Мы — только часть творения (хотя, безусловно, любимейшие создания, ради которых и принесена Жертва искупления). И не все еще наши силы, устремления души направлены на славословие Творца. Есть в мироздании существа, жизнь которых выражается единственно в славословии, благодарении Богу и предстоянии Ему. Заключительные слова первой евхаристической молитвы дают нам представление о многообразии, величии этих существ и передают нашу благодарность Богу за предпочтение нас для совершения этого служения перед всем Ангельским воинством: "Благодарим Тя и о службе сей, юже от рук наших приятии изволил еси, аще и предстоят Тебе тысящи Архангелов и тмы Ангелов, Херувими и Серафими, шестокрилатии, многоочитии, возвышающиеся пернатии"  [3].

В то время, как священник, стоя перед престолом, заканчивает чтение молитвы "Достойно и праведно…", диакон, встав с левой стороны престола, поднимает правой рукой звездицу, покрывающую дискос, и благоговейно веет ею, то приподымая, то опуская. Это производимое диаконом символическое действие означает то же самое, что и колебание возду́ха во время пения Символа веры, то есть "движение" в данный момент над сосудами Духа Святого и ожидание Его схождения на Дары, стоящие на престоле.

По завершении пения хора священник возглашает: "Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще", — что является продолжением только что прочитанной им тайной молитвы. Эти слова, возможно, для молящихся в храме не совсем понятные, относятся к четырем таинственным животным из Откровения Иоанна Богослова: "поюще" — к орлу, "вопиюще" — к тельцу, "взывающе" — ко льву и "глаголюще" — к человеку (Откр. 4, 7-8). Диакон же на каждое призывание касается звездицей краев дискоса таким образом, чтобы получился правильный крест.

"Благодарим Господа"

С началом пения Символа веры мы вступаем в самую таинственную и духовно напряженную часть литургии — Евхаристический канон. Благоговейное внимание молящихся, тишина и глубочайшие по содержанию песнопения создают в это время в храме атмосферу действительного присутствия Божия.

Исповедание веры

Евхаристический канон предваряется Символом веры — молитвой-исповеданием, в которой в краткой и доступной форме изложены все основные положения православного вероучения. В пении участвует все молитвенное собрание, представляющее собою в этот момент единство Церкви, единомысленно исповедующей свою веру. Начало же всенародному пению Символа веры полагает возглашение диакона: "Двери, двери, премудростию вонмем". В Древней Церкви эти слова имели определенное практическое значение, когда привратники, стоявшие у дверей храма, после этого возгласа никого более не впускали и не выпускали из него. В наше время эти слова утратили свой первоначальный смысл. Тем не менее толкователи литургии говорят о необходимости благочестивых размышлений при этом диаконском повелении. Например, о том, что под именем дверей можно понимать наш ум, который должен быть затворен для всего мирского и суетного, в то время как уши наши должны быть отверсты для благоговейного слушания Символа веры и евхаристических молитв. Или, иначе, двери — это врата нашей души, которые должны быть открыты для благодати и закрыты для всего пагубного, чтобы достойно совершалось в нашей душе ничем не нарушаемое таинственное богослужение [1]. 

Несколько слов об истории Символа веры и его значении для христианина. В течение первых трех веков существования Церкви Христовой христиане не имели четкой словесной формулы-изложения собственной веры. Сначала в этом просто не было необходимости, однако затем, по мере того, как христианство распространялось все шире, и по мере появления различных еретических учений, она появилась и стала неотложно насущной. После того как христианская вера стала фактически государственной религией Римской империи (Миланский эдикт императора Константина в 313 году), появилась возможность собрать вместе предстоятелей (епископов) всех церковных общин со всех концов империи для обсуждения текущих вопросов церковной жизни. Так был созван в 325 году Первый Вселенский Собор в городе Никее, а в 381 году — Второй Вселенский Собор в столице, Константинополе (Царьграде). На этих Соборах был принят так называемый Никео-Цареградский Символ веры, формулирующий православное исповедание веры в Бога-Отца — Творца мира, в Богочеловека Иисуса Христа — единосущного Богу-Отцу, а также в Божество третьего Лица Пресвятой Троицы — Святого Духа. Никео-Цареградский Символ веры появился как реакция, ответ на распространившиеся пагубные лжеучения о Боге, проповедниками которых были еретики Арий и Македоний. Поскольку споры о вере не утихали и ереси, хотя и осужденные на Соборах, продолжали существовать и находить своих последователей, то в конце V и начале VI века Символ веры вводится в состав литургии как неизменяемая ее часть.

Итак, при возгласе "Двери, двери, премудростию вонмем" диакон как бы повелевает народу "провозгласить, что они знают о Боге и во что веруют,— провозгласить истинную премудрость.., которой мир не познал. Для сей премудрости повелевает он отверсть все двери — и уста наши, и уши наши. Для сей премудрости, говорит, отверзите; ее непрестанно и произносите и слушайте, и делайте сие не леностно, а с ревностью и внимая самим себе,— и они возглашают все исповедание — Символ веры" [2].

Надо также отметить, что в алтаре во время пения Символа веры священник сам читает его и при этом поднимает воздух, покрывающий сосуды на престоле, и колеблет им: "Это священнодействие совершается в знак веяния над ними и скорого сошествия на них Святого Духа, подобно тому, как и сошествию Святого Духа на апостолов предшествовало бурное дыхание ветра. Кроме того, поднятие и колебание воздуха напоминает о землетрясении при открытии гроба Господня…" [3].

Эпиклеза — это наша молитва за всех

/.../ открытие русской духовности в XX веке — учение жившего на Афоне старца Силуана, современника Илариона. Этот совсем простой и не получивший никакого образования монах, выходец из русской деревни, рассказал своим ученикам о том, что такое молитва обо всем мире, о верующих и неверующих, что такое боль за все человечество и, шире, за всю природу и вообще за весь мир в целом. «За людей молиться — кровь проливать», — говорил старец Силуан. В связи с этим нельзя не вспомнить об одном разговоре между Андреем Блумом (будущим митрополитом Антонием, жившим в Лондоне и являвшимся прямым продолжателем старца Силуана) и его отцом. «Я вспоминаю, — рассказывает митрополит, — печальный эпизод в своей жизни, когда мой отец спросил меня: "Какая у тебя самая большая мечта?" Я был молод тогда и ответил: "Быть с Богом наедине". Тогда он посмотрел на меня с грустью и сказал: "Ты еще и не начал быть христианином". Потому что если мы любим Бога, то должны разделить с Ним Его заботу о всем мире и о каждом человеке в этом мире». Именно этому учил и старец Силуан, о котором, вероятно, отец будущего митрополита ничего не знал. С учением старца Силуана связан выход христианской духовности на Руси за пределы церковной ограды: Бог не только в церкви и среди верующих, Он — везде, Его благодать почиет на всем, всё в нем нуждается, хотя и не всегда знает об этом. В сущности, старец Силуан предложил новое прочтение Евангелия.

Нельзя обойти молчанием одно из изречений старца Силуана, где он говорит о Святом Духе и Его воздействии на человека: «Дух Святой очень похож на мать, на мать милую, родную. Мать любит дитя свое и жалеет его, так и Дух Святой — жалеет нас, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует, а познается Дух Святой во смиренной молитве». Это замечание старца Силуана, неожиданное и даже, быть может, с точки зрения законника, недопустимое, заставляет нас вспомнить о том, что в иврите слово «руах» — дух — будет не мужского (как в латыни и в славянском), не среднего (как в греческом), но именно женского рода. Что же касается явления Духа Святого «в виде голубине», о чем говорится в Евангелии и вообще в христианской традиции, которая невидимое изображает через видимый образ, то это не «голубь» (мужского рода), но именно «голубка» («перистера» — перютера — по–гречески иcolumba на латыни).

Разумеется, будучи простым крестьянином, старец Силуан об этом ничего не знал, и, тем не менее, он все это чувствовал именно по наитию. Он первый в православной традиции заговорил о том, что природа Бога больше мужского «Я» и включает в себя несомненное женское начало. Понял он и то, как Дух Святой, Который ниспосылается на верующих во время эпиклезы (см. ниже), словно мать, «жалеет, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует» каждого из нас. «Мы живем на земле, и Бога не видим, и видеть не можем. Но если Дух Святой придет в душу, то мы увидим Бога, как увидел Его святой архидиакон Стефан, — говорит старец Силуан в другом месте, вспоминая известный текст из «Деяний апостолов» (6:8–15). — Увидеть Бога можно, но не глазами, а сердцем». Это известное положение многих мистиков, как восточных, так и западных, старец Силуан не только полностью разделяет, но и постоянно говорит об этом.

Парадоксальность Бога заключается в том, что Он не только всемогущ, но и бесконечно раним. Митрополит Сурожский Антоний (Блум) говорит в одной из своих книг: «Если вы хотите подружиться с Богом, то поучитесь у лисички (из книги Антуана де Сент–Экзюпери), как подружиться с кем‑то, кто очень чуток, очень раним и очень застенчив».

Царство небесное «внутри» нас или «среди» нас (Лк. 17:21)?

Конечно, с точки зрения греческого языка, совершенно ясно, что множественное число — «среди». Современный русский перевод дает «внутри», это чисто средневековое прочтение. Бог разговаривает с человеком через сердце — отсюда вся средневековая мистика и культура молитвы. Но первоначальное чтение, конечно, «среди»: уже наступило — это претворенный эсхатологизм, Евангелие от Луки слагается в то время, когда эсхатологические чаяния ослабевают. Царство не наступит завтра, оно уже наступило, незримо оно уже среди нас. Потом Златоуст это сформулирует в анафоре Литургии: «И Царство Твое даровал еси будущее» — Царство, которое наступит, даровал уже. Идея уже наступившего Царства, которое среди нас, присутствует в Евангелии от Луки.

Священник Георгий Чистяков "Путь, что ведет нас к Богу"

Основной текст анафоры в русском переводе

Возглас «Станем добре, станем со страхом, вонмем, святое возношение в мире приносити!» (Будем достойно, с благоговейным трепетом и сосредоточенностью, приносить в мире святое возношение) напоминает нам о всеобщем участии в евхаристическом действе. В этот момент в храме должна установиться полная тишина.

Как то бывало на молитвенных вечерях библейских времен, предстоятель обращается к собравшимся, а от их лица ему отвечает хор…

— Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любовь Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди со всеми вами!

— И со духом твоим.

— Горе имеим сердца! (Вознесем сердца свои ввысь!)

— Имамы ко Господу.

— БЛАГОДАРИМ ГОСПОДА!

Вот оно — Благодарение, Евхаристия… Хор поет: «Достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу, Троице единосущней и нераздельней».

В это время священник в алтаре читает благодарственную молитву анафоры; в ней прославляется Творец, сокрытый в тайне, Который создал мир и человека. Который возводит верных в небесную славу. Все мироздание — видимый и невидимый космос — сливается в общей осанне: мириады светил, небо и земля, льды и бездны, цветы и все дышащее, человеческий род и сонмы духовных сил.

Достойно и праведно

воспевать, и благословлять,

славить, и благодарить, и поклоняться Тебе;

владычество Твое–повсюду.

Ибо Ты еси Бог неизреченный,

невместимый, незримый,

непостижимый, неизменный и вечный,

Ты, и Единородный Твой Сын,

и Дух Твой Святой.

Ты из небытия вызвал к бытию нас

и отпадших вернул, не отверг,

но совершил все,

чтобы на небеса возвести нас,

и даровал нам Твое грядущее Царство.

За все сие благодарим Тебя,

и Единородного Сына Твоего,

и Святого Духа Твоего:

за все, что мы ведаем и не ведаем,

за явные и неявные благодеяния Твои,

бывшие нам.

Благодарим Тебя и за Литургию сию,

которую Ты благоволил принять из рук наших,

хотя и предстоят Тебе тысячи архангелов,

и мириады ангелов,

Херувимы и Серафимы

шестикрылые, многоокие,

воспаряющие, окрыленные,

победную песнь

поюще, вопиюще,

взывающе и глаголюще…

СВЯТ, СВЯТ, СВЯТ ГОСПОДЬ САВАОФ!

ИСПОЛНЬ НЕБО И ЗЕМЛЯ СЛАВЫ ТВОЕЯ,

ОСАННА В ВЫШНИХ,

БЛАГОСЛОВЕН ГРЯДЫЙ ВО ИМЯ ГОСПОДНЕ!

ОСАННА В ВЫШНИХ!

Гимн «Свят, Свят…», взятый из видения пророка Исаии (гл. 6), звучал уже в общих молитвах ветхозаветной Церкви. Внимая ему, мы, стоящие сегодня в храме, как бы включаемся в торжество Вселенной, слышим голоса нездешних сил, слышим биение сердца всей твари, которая нескончаемым потоком несется к подножию Безмерного и Неизреченного…

Между тем священник продолжает славословие, вспоминая о спасении, пришедшем от Триединого Бога через Иисуса Христа.

С сими блаженными силами

и мы, Владыко Человеколюбче,

восклицаем и говорим:

Свят и пресвят еси Ты,

и Единородный Твой Сын,

и Дух Твой Святой.

Свят еси и пресвят,

и величия исполнена слава Твоя.,

Ты так возлюбил Свой мир,

что Сына Своего Единородного отдал,

дабы всякий верующий в Него не погиб,

но имел жизнь вечную.

Он пришел

и, все устроение о нас исполнив,

в ночь, когда был предан

(вернее. Сам Себя предал ради жизни мира),

взявши хлеб

во святые Свои и пречистые и непорочные руки,

возблагодарив, благословив,

освятив, преломив,

дав святым Своим ученикам и апостолам,

сказал:

приимите, ядите,

сие есть Тело Мое,

еже за вы ломимое

во оставление грехов.

АМИНЬ.

Также и чашу после вечери (взял), говоря:

пиите от нея вси,

сия есть Кровь Моя

Новаго Завета,

яже за вы и за многия

изливаемая

во оставление грехов.

АМИНЬ.

Вспоминая спасительную сию заповедь [«Сие творите в Мое воспоминание» (Лк 19,22)]

и все, ради нас бывшее:

крест, гроб, тридневное воскресение,

на небеса восхождение

и одесную пребывание,

второе и славное Твое пришествие,

Твоя от Твоих

Тебе приносяще

о всех и за вся.

Мы — на Тайной Вечери, и том доме, где под покровом ночи совершилось заключение Нового Завета. Сам Иисус стоит в этот миг перед престолом.

Священник поднимает потир и дискос. Сверкает чаша над красным платом. «Твоя от Твоих…»

Плоть мира, труд мира, радость мира. Тяжелые грозди винограда под бледным небом, золотистое море пшеницы. Тайна бытия, тайна жизни. И во всем этом Бог…

Воздев руки, молится священник о ниспослании Духа на Церковь и на священную ее Трапезу.

Приносим Тебе

сию словесную и бескровную службу

и просим, молим и взываем:

Ниспосли Духа Твоего Святого на нас

и на предлежащие дары сия.

Господи! Пресвятого Твоего Духа

в третий час апостолам Твоим ниспославший,

не отними Его от нас, Благий,

но обнови нас, молящихся Тебе…

Он крестообразно осеняет дискос со словами: «Сотвори хлеб сей честным Телом Христа Твоего, аминь» и потир, говоря: «А то, что в чаше сей, — честною Кровию Христа Твоего, аминь», а потом — всю Трапезу: «Преложив Духом Твоим Святым, аминь, аминь, аминь!»

Таинство свершилось. Уже не просто хлеб и вино на престоле, Они — мистическая Кровь и Плоть Богочеловека, пришедшего в мир. Алтарь храма становится одновременно и сионской горницей и Голгофой…

Священник склоняется перед знаком реального присутствия Христова, перед «небесным Хлебом», питающим Церковь, — Святыми Дарами и молится,

чтобы причастники обрели в Них

трезвение души,

оставление грехов,

общение с Духом Твоим Святым,

наступление Царства Небесного.

Да не будет им в осуждение

дерзновенное к Тебе приближение…

Все это время хор поет евхаристический гимн:

ТЕБЕ ПОЕМ, ТЕБЕ БЛАГОСЛОВИМ,

ТЕБЕ БЛАГОДАРИМ,ГОСПОДИ,

И МОЛИМ ТИ СЯ, БОЖЕ НАШ.

По освящении Даров иерей произносит молитву о том, чтобы причастие стало для нас залогом спасения, ибо через него мы имеем единение со Христом.

… Еще приносим Тебе

сие словесное служение

и жертву хвалы,

имея через Христа общение

и ублажая праотцев, отцов,

патриархов, пророков,

апостолов, проповедников,

евангелистов, мучеников,

подвижников и всякого праведника,

в вере достигшего совершенства,

особенно же

Пресвятую, Пречистую,

Преблагословенную, Славную

Владычицу нашу Богородицу

и Приснодеву Марию.

И хор поет прославление Богоматери: «Достойно есть…» .

Протоиерей Александр Мень "Православное богослужение. Таинство, слово и образ"