Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие

В шестой главе Евангелия от Иоанна в проповеди, которую Христос  произнес в синагоге города Капернаум, Он говорит: «Я есмь хлеб жизни… Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную, и Я воскрешу его в последний день. Ибо Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем» (Ин. 6; 48, 53-56).

После этих слов, как рассказывает апостол Иоанн, многие из учеников Христа навсегда отошли от Него и никогда больше с Ним не ходили, настолько все это было им непонятно.

Для обозначения слова «есть» в этом фрагменте в том числе использован древнегреческий глагол τρώγω, который означает не просто «есть», а даже «грызть», «глодать». Это невозможно толковать в каком-то аллегорическом или символическом смысле. Слово «есть»  здесь можно понимать только в самом прямом, непосредственном значении этого слова – «употреблять в пищу». И отпавшие ученики Христа сочли Его слова слишком суровыми и жесткими в их непонятности: как же можно есть плоть и пить кровь? И почему это дает вечную жизнь? «Какие странные слова! Кто может это слушать?» (Ин. 6; 60, 66). Русский перевод опять смягчает древнегреческий оригинал. Вместо «странные слова» здесь на самом деле написано прилагательное σκληρός, что значит «жесткий», «твердый», «неумолимый», «непреклонный».

Однако интересно, что по древнегречески название этого Таинства, слово ἡ εὐχαριστία (evharistia) значит «благодарность», «благодарение», «признательность». За что же в этом Таинстве благодарят Бога? И почему чудо Евхаристии, которое Христос устанавливает в Тайную Вечерю и которое теперь происходит на каждой Божественной Литургии, являясь главным Таинством Церкви?

Дело в том, что посредством вкушения под видом евхаристического хлеба и вина Тела и Крови Иисуса Христа происходит самое тесное и глубокое соединение человека с Богом, которое только возможно здесь, на Земле. Бог принес Себя в Жертву: «Сие есть Тело Мое, за вас ломимое; сие творите в Мое воспоминание. Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите, когда только будете пить, в Мое воспоминание» (1 Конф. 11, 23-24).

Евхаристия называется по русски Причастием – через Него верующие становятся непосредственно причастными Богу. Для приобщения к Себе Господь избрал не какой-то изощренный, доступный только избранным  интеллектуальный или эстетический способ, а – самый простой, самый естественный, доступный абсолютно всем – через пищу.

Источник

Общественная повинность

Божественная Литургия подразумевает, что участие в Ней должны принять все присутствующие. Говорит об этом и древнегреческое слово ἡ λειτουργία (leityrgia), что в переводе на русский язык означает «общественная повинность» (в Древних Афинах богатые граждане должны были по очереди выполнять важные общественные поручения, например, снарядить корабль или устроить хор к празднеству), «общественная работа», «служение», «общее дело».

Литургия – это такое общее дело, когда верующие должны совместно молиться, откликаться на обращения священника и диакона, понимать последовательность действий, ведущих к главной цели – Причастию, чтобы в конце объединиться вокруг общей Чаши.

Чтобы осознанно участвовать в этом общем деле, необходимо приобрести и изучить брошюру о Божественной Литургии, где напечатаны тексты молений и песнопений, их смысл и последовательность. Иначе может возникнуть ситуация как в одном церковном анекдоте «про печение» по поводу Херувимской песни, которую поют на Литургии верных. Текст этой песни следующий:

Иже Херувимы тайно образующе и Животворящей Троице Трисвятую песнь припевающе, всякое ныне житейское отложим попечение. Яко да Царя всех подымем, ангельскими невидимо дориносима чинми. Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа.

Перевод: Мы, таинственно изображающие Херувимов и воспевающие Животворящей Троице Трисвятую песнь, да оставим ныне всякую житейскую заботу. Чтобы нам принять Царя всех [разумных существ], невидимо сопровождаемого, словно телохранителями, воинствами Ангелов. Аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа.

Эта Песнь призывает всех верующих, чтобы они словно обратились в небесных херувимов, отложив всякое житейское попечение и отставив все земные заботы, дабы достойно встретить Бога и его Жертву.
 

Так вот, анекдот следующий. Якобы когда одну бабушку в храме спросили, про что поется в Херувимской Церкви, та махнула рукой: «да про печение!». Так она услышала и поняла слова Херувимской «всякое ныне отложим попечение».

 

Источник

О всех и за вся

На литургии мы слышим возглас: «Твоя от Твоих, Тебе приносяще, о всех и за вся». До сих пор литургисты и филологи спорят о смысле выделенных слов. Скажем только, как нельзя их понимать: «О всех людях и за всех людей», или «повсюду и в благодарность за всё» (перевод В.Шолоха в параллельном издании текста литургии Златоуста, Киев: «Пролог», 2004). Это совершенно неверно. В греческом оригинале: «kata panta kai dia panta». Panta — «всё» среднего рода множественного числа. Буквально: «согласно всему и ради/вследствие всего». Эти слова являются частью анафоральной молитвы и могут быть поняты только без отрыва от нее, как «согласно всему и ради всего» — что было сказано ранее о делах Божиих в отношении мира и человека и о том, как Христос установил это спасительное таинство.

Источник

Херувимская песнь

Херувимская песнь - кладезь трудностей для простых прихожан. Показательный факт: подавляющее большинство храмовых хористов на нескольких разных приходах, которые были опрошены (а ведь они пели эту песнь, наверное, уже многие сотни раз!), не смогли ее правильно перевести. Одна из первых трудностей заключается в том, что слово «херувимы» воспринимается как именительный падеж, хотя на самом деле стоит в винительном (в именительном было бы «херувими», с «и» на конце). Выход: заменить параллельной формой (кстати, допустимой в церковнославянском, сравните параллельное употребление в наших текстах «помилуй ны» и «помилуй нас») — «Иже херувимов тайно образующе…». Нам снова режет слух? Подумаем, отчего.

Кроме того, как ни крути, а в нынешнем переводе Херувимской для правильного понимания просто необходимо сделать еще одно изменение. Вместо славянского «подъимем» поставить славянское же «приимем». Иначе, кроме всего прочего, будет еще и сохраняться нежелательная ассоциация с совершенно неверным толкованием о «ношении на копьях». Hypodechomai, напомним, означает именно «принимать», особенно «принимать у себя гостя», или «принимать в себя». Это — прямое указание на Евхаристию. Речь идет о причащении Тела и Крови Христовых, принятии Евхаристической жертвы, приготовленные дары для которой переносятся на престол на Великом входе во время пения Херувимской песни. Славянское слово «подъяти» имеет такое же значение, как и слово в греческом оригинале — «принять в себя», и перевод, конечно, правильный, однако сейчас это слово просто неотличимо от русского «поднимать», которое нужного значения не имеет вовсе. А «дориносимый», напомним, значит «окруженный телохранителями, копьеносцами», а отнюдь не «поднятый на копьях».

Источник

Эпиклеза — это наша молитва за всех

/.../ открытие русской духовности в XX веке — учение жившего на Афоне старца Силуана, современника Илариона. Этот совсем простой и не получивший никакого образования монах, выходец из русской деревни, рассказал своим ученикам о том, что такое молитва обо всем мире, о верующих и неверующих, что такое боль за все человечество и, шире, за всю природу и вообще за весь мир в целом. «За людей молиться — кровь проливать», — говорил старец Силуан. В связи с этим нельзя не вспомнить об одном разговоре между Андреем Блумом (будущим митрополитом Антонием, жившим в Лондоне и являвшимся прямым продолжателем старца Силуана) и его отцом. «Я вспоминаю, — рассказывает митрополит, — печальный эпизод в своей жизни, когда мой отец спросил меня: "Какая у тебя самая большая мечта?" Я был молод тогда и ответил: "Быть с Богом наедине". Тогда он посмотрел на меня с грустью и сказал: "Ты еще и не начал быть христианином". Потому что если мы любим Бога, то должны разделить с Ним Его заботу о всем мире и о каждом человеке в этом мире». Именно этому учил и старец Силуан, о котором, вероятно, отец будущего митрополита ничего не знал. С учением старца Силуана связан выход христианской духовности на Руси за пределы церковной ограды: Бог не только в церкви и среди верующих, Он — везде, Его благодать почиет на всем, всё в нем нуждается, хотя и не всегда знает об этом. В сущности, старец Силуан предложил новое прочтение Евангелия.

Нельзя обойти молчанием одно из изречений старца Силуана, где он говорит о Святом Духе и Его воздействии на человека: «Дух Святой очень похож на мать, на мать милую, родную. Мать любит дитя свое и жалеет его, так и Дух Святой — жалеет нас, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует, а познается Дух Святой во смиренной молитве». Это замечание старца Силуана, неожиданное и даже, быть может, с точки зрения законника, недопустимое, заставляет нас вспомнить о том, что в иврите слово «руах» — дух — будет не мужского (как в латыни и в славянском), не среднего (как в греческом), но именно женского рода. Что же касается явления Духа Святого «в виде голубине», о чем говорится в Евангелии и вообще в христианской традиции, которая невидимое изображает через видимый образ, то это не «голубь» (мужского рода), но именно «голубка» («перистера» — перютера — по–гречески иcolumba на латыни).

Разумеется, будучи простым крестьянином, старец Силуан об этом ничего не знал, и, тем не менее, он все это чувствовал именно по наитию. Он первый в православной традиции заговорил о том, что природа Бога больше мужского «Я» и включает в себя несомненное женское начало. Понял он и то, как Дух Святой, Который ниспосылается на верующих во время эпиклезы (см. ниже), словно мать, «жалеет, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует» каждого из нас. «Мы живем на земле, и Бога не видим, и видеть не можем. Но если Дух Святой придет в душу, то мы увидим Бога, как увидел Его святой архидиакон Стефан, — говорит старец Силуан в другом месте, вспоминая известный текст из «Деяний апостолов» (6:8–15). — Увидеть Бога можно, но не глазами, а сердцем». Это известное положение многих мистиков, как восточных, так и западных, старец Силуан не только полностью разделяет, но и постоянно говорит об этом.

Парадоксальность Бога заключается в том, что Он не только всемогущ, но и бесконечно раним. Митрополит Сурожский Антоний (Блум) говорит в одной из своих книг: «Если вы хотите подружиться с Богом, то поучитесь у лисички (из книги Антуана де Сент–Экзюпери), как подружиться с кем‑то, кто очень чуток, очень раним и очень застенчив».

Царство небесное «внутри» нас или «среди» нас (Лк. 17:21)?

Конечно, с точки зрения греческого языка, совершенно ясно, что множественное число — «среди». Современный русский перевод дает «внутри», это чисто средневековое прочтение. Бог разговаривает с человеком через сердце — отсюда вся средневековая мистика и культура молитвы. Но первоначальное чтение, конечно, «среди»: уже наступило — это претворенный эсхатологизм, Евангелие от Луки слагается в то время, когда эсхатологические чаяния ослабевают. Царство не наступит завтра, оно уже наступило, незримо оно уже среди нас. Потом Златоуст это сформулирует в анафоре Литургии: «И Царство Твое даровал еси будущее» — Царство, которое наступит, даровал уже. Идея уже наступившего Царства, которое среди нас, присутствует в Евангелии от Луки.

Священник Георгий Чистяков "Путь, что ведет нас к Богу"

Христос в виде евхаристического хлеба и вина всегда пребывает в храме

/.../ Христос невидимо присутствует в храме в таинстве Евхаристии, совершаемом во время литургии или обедни. В тот самый вечер, когда он был предан, «взял Иисус хлеб, и, благословив, преломил, и, дав ученикам, сказал: возьмите, вкусите: это есть тело Моё. И взяв чашу и возблагодарив, дал им и сказал: пейте из неё все; это есть кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая для отпущения грехов» (Матфей, 26:26—28). «Делайте это в воспоминание обо мне» (Лука, 22:19).

Так была совершена Тайная вечеря, которая столь часто изображается иконописцами и художниками, как средневековыми, так и современными. С первых дней истории христианства повторение Тайной вечери и связанное с ней воспоминание о страданиях, смерти и воскресении Христа стало центральным местом в жизни как каждой христианской общины, так и всякого христианина: оно получило название сначала преломления хлеба, или вечери Господней, потом стало называться литургией, то есть общей службой, или службой, которую совершают все. Название это важно тем, что оно подчеркивает, что христианин не присутствует на службе, а участвует в ней, совершает её вместе со священником и остальными молящимися.

На латинском языке литургию обычно называют мессой, по-славянски — обедней, то есть вечерей, вечерней трапезой, ибо Иисус свою Тайную вечерю совершил вечером; однако по традиции на Руси, и вообще на Востоке, литургия почти всегда служится только утром. 

/.../ Освященные во время литургии хлеб и вино принимаются верующим как те самые, которые дал своим ученикам Иисус, следовательно, причащающийся ощущает себя участником Тайной вечери. Таким образом Христос таинственно (по-гречески — мис-тикос, отсюда — мистически) Сам присутствует в храме, а всякий причащающийся соединяется с ним. Как говорит Иисус в Евангелии от Иоанна (6: 56), «ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь во Мне пребывает, и Я в нём». Христос в виде евхаристического хлеба и вина, освященного во время литургии, всегда пребывает в храме — так с древнейших времен учит Церковь. Здесь он скрыт и открыт одновременно, сказал однажды святой кюре из Арса Жан Мари Вионнэ, о котором нередко вспоминает митрополит Антоний.

В Евангелии от Луки рассказывается, как двое из учеников Иисуса в самый день Его воскресения шли из Иерусалима в Эммаус. Неузнанный учениками Иисус шёл вместе с ними. Когда же они дошли до этого селения и незнакомец сделал вид, что хочет идти дальше, апостолы воскликнули: «Останься с нами». Он остался, а во время вечерней трапезы взял хлеб, благословил его, преломил и дал ученикам. В момент преломления хлеба ученики узнали своего Учителя, но Он тут же стал невидим — перед ними остался только евхаристический хлеб. В этой повести сосредоточена вся мистика, то есть весь таинственный смысл Евхаристии: Христос в храме, Он здесь Сам присутствует реально, а не символически, но в таинственном виде, скрытый и открытый одновременно.

В поэтической форме о живой вере христианина в то, что Христос «остался с нами», замечательно говорит в «Стихотворениях в прозе» И. С. Тургенев:

«Я видел себя юношей, почти мальчиком в низкой деревенской церкви. — Красными пятнышками теплились перед старинными образами восковые тонкие свечи… Вдруг какой‑то человек подошёл сзади и стал со мною рядом. Я не обернулся к нему, но тотчас почувствовал, что этот человек — Христос. Умиление, любопытство, страх разом овладели мною. Я сделал над собою усилие… и посмотрел на своего соседа… «Какой же это Христос! — подумалось мне. — Такой простой, простой человек! Быть не может!» Я отвернулся прочь. Но не успел я отвести взор от того простого человека, как мне опять почудилось, что это именно Христос стоял со мной рядом».

Священник Георгий Чистяков "Господу помолимся"

Какие странные слова!

Иисус достаточно настойчиво повторяет, что тот, кто вкушает Его Плоть и пьет Его Кровь, станет причастником жизни вечной. И наоборот, тот, кто не ест Его Плоти и не пьет Его Крови, не войдёт в жизнь вечную. Об этом говорится несколько раз, и мы видим, что слова Христа вызывают довольно резкую реакцию слушателей. «Многие из учеников Его, слыша то, говорили: какие странные слова! кто может это слушать?» (ст. 60). Они говорят об этом даже с каким-то раздражением. И дальше, в 66-м стихе, сообщается: «С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним» — настолько отрицательным было впечатление у людей, считавших себя учениками Иисуса, от Его слов о том, что «ядущий хлеб сей будет жить вовек; хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира». Выше упоминается о том, что некоторые из них роптали и говорили: «Не Иисус ли это, сын Иосифов, Которого отца и Мать мы знаем? Как же говорит Он: Я сошел с небес?» Есть и еще один эпизод, когда ученики, возмущаясь, говорят: «Как Он может дать нам есть Плоть Свою?» Им кажется это нелепостью.

Такая отрицательная реакция учеников Иисуса из числа иудеев вполне понятна: Его слова и в самом деле шокируют слушателей. Начиная с 54-го стиха и далее Иисус несколько раз говорит о том, кто «будет есть» или «не будет есть» Его Плоть. Но суть не только в этом. Употребленный здесь глагол обычно присутствует в литургической формуле «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое…». А в греческом оригинале употреблен другой глагол — со значением «грызть зубами» или «жевать», достаточно определенно передающий процесс жевания, кусания. К сожалению, это не нашло отражения в Синодальном переводе, более того, даже владыка Кассиан (Безобразов) не счел возможным точно перевести этот глагол, а употребил славянское причастие — «ядущий», т. е. сделал стиль возвышенным, тогда как в Евангелии он шокирующе занижен.

Почему же Иисус говорит о «хлебе жизни» столь «натуралистично»? Во-первых, здесь содержится явный намек на пасхальную трапезу у иудеев: в пасхальной Агаде специально оговорено, что и мацот — пресный хлеб, и другую пищу, которую положено есть в этот день, нужно тщательно разжевывать. Во-вторых, здесь содержится (и комментаторы это обычно подчеркивают) явное предупреждение против докетизма, т. е. представления о том, что Иисус не был человеком во плоти, а только казался им. Евангелие же, напротив, говорит о реальности Его человеческого присутствия среди нас. Иудеи, жившие среди язычников, возмущаются еще и потому, что им известно: во многих религиозных системах на Востоке практиковалось ритуальное поедание божества, например тотемного животного. Иудеи в течение столетий привыкли противопоставлять себя язычникам, отделять себя от них, не походить на них во всем, что касается отношения к Богу. В словах Иисуса они, естественно, усмотрели языческий ритуал, и это-то их смутило и шокировало.

Иисус же не боится сравнений. Он отталкивается от пасхальной трапезы, седера, поэтому в Его словах «Сие есть Тело Мое» можно угадать формулу из пасхальной Агады: «Сие есть хлеб, который ели отцы ваши в пустыне…» Все, что делает Иисус, Он делает не для того, чтобы отличаться от других, противопоставить Себя другим, заявить о Своей неординарности и неповторимости. Нет, Он делает то, что необходимо нам. В этом, видимо, принципиальное отличие пути, который избирает Христос, и от пути большинства религиозных деятелей прошлого и настоящего, и от пути ветхого Израиля, для которого очень важно было отделить себя от язычников.

Священник Георгий Чистяков "Свет во тьме светит. Размышления о Евангелии от Иоанна"

О слове "литургия"

Греческое слово литургия значит общественное служение. В Священном Писании литургией иногда называется служение ближним, благотворительность (Рим. 15, 26–27; Евр. 9, 12; Фил. 2, 30), иногда служение при алтаре (Лк. 1, 23), при жертвах (Евр. 10, 11), как это было в Ветхозаветной Церкви. В богослужебном смысле слово литургия издревле известно по церковным памятникам. Так в Деяниях Ефесского Вселенского Собора литургиями называются вечерние и утренние службы, т.е. весь круг суточного богослужения (Послание к императору о Kирилле и Мемноне). Но в особенности это название было прилагаемо к богослужению, на котором совершается Таинство Евхаристии, и с течением времени исключительно ему одному усвоено, подобно тому как название Библии (книги) сделалось исключительным названием книг Священного Писания.

Епископ Виссарион (Нечаев) "Объяснение Божественной литургии"