/.../ открытие русской духовности в XX веке — учение жившего на Афоне
старца Силуана, современника Илариона. Этот совсем простой и не
получивший никакого образования монах, выходец из русской деревни,
рассказал своим ученикам о том, что такое молитва обо всем мире, о
верующих и неверующих, что такое боль за все человечество и, шире, за
всю природу и вообще за весь мир в целом. «За людей молиться — кровь
проливать», — говорил старец Силуан. В связи с этим нельзя не вспомнить
об одном разговоре между Андреем Блумом (будущим митрополитом Антонием,
жившим в Лондоне и являвшимся прямым продолжателем старца Силуана) и его
отцом. «Я вспоминаю, — рассказывает митрополит, — печальный эпизод в
своей жизни, когда мой отец спросил меня: "Какая у тебя самая большая
мечта?" Я был молод тогда и ответил: "Быть с Богом наедине". Тогда он
посмотрел на меня с грустью и сказал: "Ты еще и не начал быть
христианином". Потому что если мы любим Бога, то должны разделить с Ним
Его заботу о всем мире и о каждом человеке в этом мире». Именно этому
учил и старец Силуан, о котором, вероятно, отец будущего митрополита
ничего не знал. С учением старца Силуана связан выход христианской
духовности на Руси за пределы церковной ограды: Бог не только в церкви и
среди верующих, Он — везде, Его благодать почиет на всем, всё в нем
нуждается, хотя и не всегда знает об этом. В сущности, старец Силуан
предложил новое прочтение Евангелия.
Нельзя обойти молчанием одно
из изречений старца Силуана, где он говорит о Святом Духе и Его
воздействии на человека: «Дух Святой очень похож на мать, на мать милую,
родную. Мать любит дитя свое и жалеет его, так и Дух Святой — жалеет
нас, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует, а познается Дух Святой во
смиренной молитве». Это замечание старца Силуана, неожиданное и даже,
быть может, с точки зрения законника, недопустимое, заставляет нас
вспомнить о том, что в иврите слово «руах» — дух — будет не мужского
(как в латыни и в славянском), не среднего (как в греческом), но именно
женского рода. Что же касается явления Духа Святого «в виде голубине», о
чем говорится в Евангелии и вообще в христианской традиции, которая
невидимое изображает через видимый образ, то это не «голубь» (мужского
рода), но именно «голубка» («перистера» — перютера — по–гречески
иcolumba на латыни).
Разумеется, будучи простым крестьянином,
старец Силуан об этом ничего не знал, и, тем не менее, он все это
чувствовал именно по наитию. Он первый в православной традиции заговорил
о том, что природа Бога больше мужского «Я» и включает в себя
несомненное женское начало. Понял он и то, как Дух Святой, Который
ниспосылается на верующих во время эпиклезы (см. ниже), словно мать,
«жалеет, прощает, исцеляет и вразумляет, и радует» каждого из нас. «Мы
живем на земле, и Бога не видим, и видеть не можем. Но если Дух Святой
придет в душу, то мы увидим Бога, как увидел Его святой архидиакон
Стефан, — говорит старец Силуан в другом месте, вспоминая известный
текст из «Деяний апостолов» (6:8–15). — Увидеть Бога можно, но не
глазами, а сердцем». Это известное положение многих мистиков, как
восточных, так и западных, старец Силуан не только полностью разделяет,
но и постоянно говорит об этом.
Парадоксальность Бога заключается в
том, что Он не только всемогущ, но и бесконечно раним. Митрополит
Сурожский Антоний (Блум) говорит в одной из своих книг: «Если вы хотите
подружиться с Богом, то поучитесь у лисички (из книги Антуана де
Сент–Экзюпери), как подружиться с кем‑то, кто очень чуток, очень раним и
очень застенчив».
